Алексей Воронцов: Оставил тромбон ради оркестра

3 декабря исполняется 25 лет симфоническому оркестру тольяттинской филармонии. В течение всего этого времени художественным руководителем и дирижёром коллектива является Алексей Воронцов. Накануне четвертьвекового юбилея оркестра Алексей Павлович (кстати, заслуженный артист России!) рассказал «Дню Города»  о том, зачем военному дирижёру из московской консерватории понадобился симфонический оркестр в Тольятти, почему крёстными отцами коллектива считаются Спиваков и Каданников, чем во время выступления иногда заняты ноги музыкантов и многом другом. 

Алексей Воронцов родился в Москве, но спецшколу по классу тромбона закончил в Харькове. Был чемпионом области в беге на 200 метров и призёром чемпионата Украины по прыжкам в длину. К окончанию школы, выбирая между музыкой и лёгкой атлетикой, решил поступить на военно-дирижёрский факультет Московской консерватории, что и сделал с лучшим среди абитуриентов того года результатом. По окончании консерватории попал по распределению в Тольяттинское военное училище и возглавил его оркестр. Через пару месяцев его пригласили дирижёром в народный театр оперетты. А вскоре молодой специалист начал сотрудничать и с музыкальным училищем.

– Это же серьёзная нагрузка! Как вам при такой занятости удалось со своей женой познакомиться (директором Симфонического оркестра Татьяной Калягиной – авт.)?

– Благодаря музыке. Татьяна тогда преподавала в музучилище, а я приходил слушать концерты студентов. Нас познакомила Танина подруга, которая работала в театре оперетты. Мы недолго думали, быстро поженились.

С мастерством и наглостью

– Вы были востребованным молодым специалистом. Почему решили создать симфонический оркестр? Чего вам не хватало?

– К тому времени я закончил работать с военным оркестром и уволился из армии. Народный театр оперетты прекратил существование вскоре после того, как не стало «Куйбышевгидростроя» – именно он поддерживал этот народный коллектив. Когда я пришёл в музучилище, его директор Александр Николаевич Леонтьев поставил для меня обязательным условием возглавить учебный симфонический оркестр. Я поработал с ним. Для меня не очень комфортно в учебном оркестре было то, что наработанное за год уходило вместе с опорными студентами-выпускниками. И с нового учебного года приходилось начинать всё сначала.

А музыкантов на симфонический оркестр, с учётом педагогов музыкального училища, в городе набиралось. И тут в город приехал Спиваков с «Виртуозами Москвы». В то время в музучилище работала Валерия Александровна Барулина, которая и сейчас трудится в нашем оркестре концертмейстером виолончелей. Она училась в нижегородской консерватории в тот период, когда Владимир Теодорович брал уроки дирижирования у преподавателя консерватории и руководителя нижегородского филармонического оркестра Израиля Борисовича Гусмана. Валерия Александровна играла в оркестре, когда Владимир Теодорович там стажировался. Мы набрались наглости и после концерта зашли к Спивакову в гримёрку. С поздравлениями и просьбой, чтобы он подошёл к Каданникову, если представится такой случай, и сказал бы, что в городе есть музыканты, а у них – инициатива создать симфонический оркестр.

Через два дня нам с Татьяной Николаевной на домашний телефон позвонили: «Подойдите на приём к Каданникову». Пошли. Там очередь. Всех записывают: кому квартиру, кому машину. «А у вас что? – Симфонический оркестр. – Тогда сидите, ждите». В итоге поговорили с Владимиром Васильевичем. Нам выделили деньги, и с сентября мы начали работать. А 3 декабря 1991 года состоялся первый концерт городского симфонического оркестра. Он проходил в музучилище, мы исполняли тройной концерт Бетховена. Солистами были Лариса Магерамова (скрипка), Валерия Барулина (виолончель) и пианист из Саратова, ныне профессор саратовской консерватории, Лев Исаевич Шугом. Потом мы повторили концерт на ВАЗе, после чего конференц-зал автозавода часто был нашей концертной площадкой.

Три года оркестр работал как самостоятельный коллектив, а в 1994 году получил филармонический статус.

– Инструменты у вас были свои?

– Как правило, свои. Хотя материальная база у нас – отстающее звено. За всё время существования оркестра нам покупали инструменты раза два. В конце 90-х в городе образовался профицит бюджета. Собралась комиссия в Думе, которая решала, на что потратить деньги. Мы направили письмо, чтобы выделили деньги на приобретение инструментов для оркестра. И нам их дали! Мы купили ударные, которыми до сих пор пользуемся, – большой барабан, ксилофон, колокола. Ещё одна закупка инструментов произошла благодаря помощи бизнесмена Сергея Викторовича Ботова: на полмиллиона рублей мы купили валторну, тромбон и английский рожок. Обычно же, если покупаем что-то, то б/у и на заработанные средства.

– Ваше сотрудничество со Спиваковым продолжилось?

– Да. Однажды, пока оркестр был самостоятельным коллективом, у нас в ДКИТ было совместное выступление с «Виртуозами Москвы» в один из их визитов в Тольятти. Мы тогда сыграли пьесу «Сорока-воровка». Думаю, в какой-то степени и это выступление способствовало тому, что оркестр взяли под крыло филармонии.

Будем расширять репертуар за счёт балета

– За годы изменился принцип подбора репертуара?

– Вкусы особенно не поменялись. Я бы не сказал, что мне сейчас нравится то, что не нравилось раньше, или наоборот. Мы исходим из возможностей коллектива и наличия необходимых музыкальных инструментов. Редко позволяем себе Равеля, Шостаковича — за неимением контрфагота, малого кларнета. Но с удовольствием играем барокко: в филармонии есть прекрасный клавесин. Сейчас мы вспоминаем, а раньше у меня была задача новое пустить в оркестр. И сегодня в репертуаре оркестра много классических симфоний и инструментальных концертов, музыки эпохи романтизма, современных авторов. Но есть ещё какие-то возможности для расширения репертуара за счёт фрагментов оперной музыки, балетной. В этом году будем играть симфонию Гайдна, которую ещё не исполняли. Последнюю, девятую симфонию Бетховена играем. В первую очередь потому, что у филармонии есть возможность оплатить участие хора в концерте, мы такое этапное грандиозное сочинение к юбилею оркестра и приготовили.

Про талисманы и меткие передачи

– Выступление – это всегда волнение и ответственность. Есть у вас ритуал, талисман, настраивающий на нужный лад?

– Есть. Но говорить о них не буду – пусть работают!

–Как вы мотивируете оркестр? Какая у вас фирменная фраза, жест?

– «С Богом!» говорю, когда выходим на сцену. Потому что случайности могут быть какие угодно, даже в самом хорошо проученном произведении, самом хорошо звучащем эпизоде.

– Бывало смешное?

– Даже больше, чем хотелось бы! На одном очень ответственном гастрольном выступлении один очень известный певец после антракта забыл застегнуть все необходимые молнии, и клок белоснежной рубашки выглядывал откуда не надо. Концертмейстер шёпотом сказала артисту об этом. Тот разворачивается лицом к оркестру и артистическим жестом всё приводит в порядок!

Другой случай. Выступаем. Сначала увертюра, после неё – концерт с солистом. А тогда с нами выступала замечательная скрипачка, один из первых лауреатов Фонда Спивакова Лика Гурджиа. Вот, кстати, ещё один пример сотрудничества с Владимиром Теодоровичем: многие дети, лауреаты и стипендиаты его Фонда обыгрывались с нашим оркестром. Звучит увертюра, и вдруг в кулисе появляется Лика. В цивильном – в джинсах, какой-то кофте, и машет руками. А ей через 7 минут выходить на сцену. Я дирижирую и ничего не могу понять. Выясняется, что кто-то закрыл гримёрку, и там осталась её одежда и скрипка. Во время игры музыканты начинают выяснять, у кого ключ. Оказывается, он на другом конце оркестра. Продолжая играть, музыканты пинали ключ ногами, когда музыка громкая была, таким образом и перекинули его Лике в кулисы. Переодевалась она, можно сказать, на лету. Вышла — и прекрасно отыграла концерт Чайковского.

Не для детей

– Приходилось ли лично вам от чего-то отказываться ради блага оркестра?

– Ради блага оркестра не приходилось. Ну, разве что в первые годы работы коллектива у нас в квартире постоянно жили приглашённые солисты, мы сами расклеивали афиши, писали анонсы, было полностью натуральное хозяйство. Сейчас всё солиднее. Всё работает так, как и надо в филармонии.

Ради полной сосредоточенности на работе с оркестром я отказался от преподавания и игры на тромбоне

– За 25 лет сильно изменился состав оркестра? Сколько осталось музыкантов из «первого призыва»?

– 12 человек осталось. У нас была политика брать молодых, пускай они ещё и не являются готовыми музыкантами. У нас практически оркестр-студия, оркестр-учебное заведение. Но научились уже неплохо. Начальный период освоения музыкального материала происходит довольно быстро. Оркестр за это время укрепился. Где-то пару лет мы живём в состоянии, что у нас нет мест, например, в скрипках – всё занято. Многие молодые музыканты, взяв старт в тольяттинском оркестре, работают сейчас в оркестрах Москвы, Казани, Нижнего Новгорода, Омска, Самары, Томска и за рубежом.

– За 25 лет у музыкантов создавались семьи, рождались дети, внуки уже могли появиться. Есть ли дети, которые росли на репетициях оркестра, за кулисами? Сколько их? Кем они стали? Приобщали их к музыке?

– Постоянно дети у нас на репетициях и за кулисами. Но ни один музыкантом не стал. Сложно это – получить профессию, а потом сидеть на 12-13 тысяч в месяц в оркестре. Родители не хотят такой судьбы для детей, и я их понимаю. Хотя в музыкальную школу оркестранты своих детей отдают, для общего развития ребенка это несомненная польза. Дети у наших музыкантов очень хорошие! У них уже свои дети появились, и они их тоже приводят на наши концерты.

Делать максимально хорошо

– Есть ли у оркестра корпоративные праздники? Как они проходят? Что едят, пьют и под что танцуют музыканты?

– Самый любимый праздник – закрытие сезона. Ежедневно пропуская через себя огромное количество звуков, музыканты ценят тишину. Все любят простое человеческое общение, но, когда разойдёмся, то и потанцевать можем. В еде неприхотливы.

– Как коллектив отметит юбилей?

– После концерта. У нас в филармонии есть небольшой зальчик, там поставят столики каре, чтобы все друг друга видели. Татьяна Николаевна уже заказала трёхэтажный торт.

– Ваши творческие планы?

– Реализация сезона. Он планируется на год вперёд.

– У вас есть жизненный принцип, которому вы всегда следуете?

– Что бы ни делать, всё делать максимально хорошо.

7 малоизвестных фактов об Алексее Воронцове:

  1. В семье Воронцовых музыкантов не было, Алексей Павлович – первый. Его отец – военный, мама – домохозяйка. У отца был прекрасный тенор, он всегда был запевалой.
  2. Когда Алексей поступил в специальную Харьковскую музыкальную школу-интернат, классный руководитель сказала: «Мальчику нужна фонотека». Мама купила все пластинки из списка, составленного педагогом. Эта фонотека, заметно увеличившаяся за годы, сейчас у Алексея Павловича в Тольятти. Он слушает виниловые пластинки на проигрывателе, который ещё работает.
  3. В школьные годы Алёша мог заниматься на тромбоне до 8 часов в день. Соседи не возмущались. Наоборот: когда Алексей поступил в Московскую консерваторию, они стали спрашивать у его мамы, почему не слышно мальчика? «У моего педагога был один совет на все случаи: «Надо больше заниматься». Я воспринимал это буквально. Когда поступил в консерваторию, узнал, что заниматься больше 2 часов в день не следует», – говорит Алексей Павлович.
  4. Во время учёбы в Москве Воронцов посмотрел почти все спектакли Большого театра, помогая бригаде рабочих сцены устанавливать декорации перед спектаклем.
  5. Алексей Воронцов студентом участвовал в военном параде на Красной площади 7 ноября 1976 года. «Я был в большом сводном оркестре, который аккомпанирует проходу войск, потом сам проходит. Довольно длительная подготовка была. Она началась сразу, как только мы поступили. Потому что все марши, которые надо сыграть, пока идёт прохождение, нужно выучить наизусть, никаких нот перед музыкантами нет. Кроме того, надо знать все переходы с марша на марш, всё подобрано по прохождению войск. Затем каждый оркестр сдает репертуар комиссии. Потом создаётся большой сводный оркестр. Репетиции проходили на старом аэродроме на Ходынском поле. В тот год было жутко холодно в октябре, морозы градусов под 20. А в день парада было тепло – градусов 7».
  6. Однажды во время дирижирования Воронцов настолько экспрессивно взмахнул рукой, что из внутреннего кармана фрака вылетели его часы с железным браслетом и, описав приличную дугу, грохнулись на пол. «После этого я ни часы, ни ключи в карман во время выступления не кладу».
  7. Полезная привычка Воронцова – ежедневная пробежка не менее 6-7 км.

Беседовала Наталья Мишанина

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий