День Победы: память, скорбь и надежды тольяттинцев

Буквально через несколько дней в России, да и не только, будут отмечать 72-ю годовщину Победы в Великой Отечественной войне.

Десятилетиями считалось, что отношение к этой действительно важнейшей для нашей страны дате у всех её жителей примерно одинаковое. Пообщавшись с так или иначе известными тольяттинцами, «День Города» не в первый уже раз убедился: это не так.

«Что для вас День Победы? Изменилось ли с годами отношение к празднику? Как вы его отмечаете?».  Отвечая на эти вопросы, наши собеседники озвучили богатую гамму чувств и эмоций. И это здорово, потому что — честно.

 

Сергей Анташев, глава Тольятти:
– 9 мая — праздник, который мы всей семьёй отмечаем каждый год. И моё отношение к нему не менялось никогда — он важен и нужен для каждого из нас. Мы должны помнить тех, кто был на той войне. Это поколение моих дедов, многие из нашей семьи воевали и не вернулись домой.

Сегодня для нас это, одновременно, праздник и день памяти. Меня очень радует, что мои внуки со своими родителями каждый год 9 мая бывают в парке Победы. Они понимают, что нужно обязательно отдать дань уважения, оставить цветы у Вечного огня, поздравить ветеранов.

 

Василий Кормишин, дирижёр Русского оркестра Тольяттинской филармонии:

– Моё восприятие Дня Победы не изменилось за годы — то же ощущение праздника осталось, что и в детстве. Я дитя социализма, родился в маленьком городе, у нас этот праздник отмечался не так пышно. Помню ветеранов — когда они входили в орденах и медалях, хотелось с ними поздороваться, пожелать им здоровья, всего-всего, но раньше я стеснялся это делать. Теперь — нет.

Сейчас праздник для меня стал другим, потому что мы его на работе проводим. Но мне трудно назвать это работой. Мы выступаем как артисты, но едины с нашими зрителями, потому что они поют с удовольствием, танцуют, благодарят нас за фронтовые песни.

Редко бывает, когда нас не привлекают на мероприятия. Как раз когда не зовут, будто бы чего-то не хватает. Для меня, как и для многих артистов, 9 мая — святой праздник.

Честно говоря, в моей семье не доходит до отмечания. А как было у родителей, не могу вспомнить. Праздновать День Победы дома застольем с салатами как-то странно. Для меня отметить 9 мая — это выйти на площадь с людьми, поиграть музыку, попеть. И салют.

 

Павел Каледин, журналист:

– Восприятие немного поменялось. В 90-е я прочел несколько книг, в том числе — мемуары тех, кто воевал. Тогда и начал понимать, что такое война и какой ценой она далась. Я, помню, тогда впервые на 9 мая вышел на улицу, поздравлял встретившихся ветеранов и говорил им спасибо. Тогда это ещё не было мейнстримом, они от меня шарахались как от ненормального.

Этот праздник я никак особенно не отмечаю. Выпивать не люблю. А как его ещё отмечать? Обвешаться георгиевскими ленточками и строевым шагом по городу ходить? В прошлом году поучаствовал в шествии «Бессмертного полка», а в этом по некоторым причинам не пойду.

 

Станислав Долгов, директор поискового отряда и военно-патриотического клуба «ЭПРОН»:

– Самый яркий День Победы у меня был в 1975 году, в 10 моих лет.  Маму нашла старшая сестра. Их раскидала война по детдомам. Мама родилась в 1944, и сразу после гибели своей мамы попала в детдом. О родне она ничего не знала. Но сестра 30 лет после войны искала — и нашла. Их отец, мой дед, порвав бронь, ушёл на фронт в 1943-м, и младшую дочь так ни разу и не увидел — погиб за 23 дня до Победы.

Поисковая деятельность позволила по-другому взглянуть на войну и сам праздник — со стороны воевавших. Когда мы находили погибшие корабли (братские могилы), приоткрывали картину гибели людей. Переживал эти моменты много раз. Понимал, что значат строчки из песни о Победе — «…приближали, как могли» и «..праздник со слезами на глазах».

Когда рассказываешь об экспонатах в нашем музее, понимаешь, что происходило с предметом и его хозяином в те трагические минуты. Когда первым видишь ушедший семь десятков лет назад под воду корабль, слова о Победе обретают больший вес и смысл.

 

Валерий Шемякин, писатель:

– Мои дядьки воевали, из четверых двое погибли… Я помню — мне было лет 5-6 — как в Хабаровске улицы от калек очищали. Описал это в одной из своих книг: «…вдоль Амурского бульвара у деревянных навесов рынка, возле ларьков, киосков, лачуг до самого железнодорожного вокзала ряды нищих — безногие обрубки, безглазые чудовища, безрукие монстры — защитники Родины.

Герои отгремевшей десять лет назад войны. Их худые тела прикрывали выцветшие до пыли лохмотья. Передвигались обрубки на деревянных самокатах, отталкиваясь вбитыми в деревяшки гвоздями… Ранним утром, когда солнце ещё раздумывало подниматься …нескончаемая толпа ползла по улице к насиженным местам… Несколько карликов, подпрыгивая на самокатах по мостовой, замыкали полумертвую процессию… Года через два в этих местах не было нищих — ни одного калеки…».

Эта война была величайшей в истории страны катастрофой. Праздновать нечего.

 

Евгений Рабинович, директор телекомпании «Лик»:
– У меня были воевавшие родственники. А у кого их не было? Но я 9 мая никак не отмечаю. Для меня это день памяти о тех, кто не вернулся, о тех, кто натерпелся. День надежды — не должно повториться. День Победы для меня — это не парад, а минута молчания.

 

Виталий Вавилин, экс-президент банка «Глобэкс»:
– У меня всегда было позитивное отношение к этому празднику. И даже когда пришло понимание, что не так всё просто и однозначно, всё равно продолжил считать этот день очень важным и знаковым в жизни нашего народа и нашей страны.

Один мой дед погиб в мае 45-го в Берлине. Другой, не родной, но меня воспитавший, был весь в наградах, но никогда не рассказывал и не вспоминал о войне. С другими знакомыми участниками разговаривал много.

На публике они много говорили о Родине и героизме. Но в разговорах под рюмочку, без пафоса, почти все признавались: не было никакого героизма, за редким исключением. Были боль, кровь, а главное — страх и желание выжить. Это и было главным источником героизма.

В состоянии страха, шока, аффекта человек способен на многое, тем более, если нужно спастись. Для меня всё-таки героизм — это осознанное действие ради людей, в том числе — ради их спасения.

9 мая мы с моим папой обязательно выпиваем грамм по 100-200 в память о дедах и всех, кто прошёл через тот ад.

 

Александр Курочкин, менеджер по культурно-массовому досугу Паркового комплекс истории техники имени К.Г. Сахарова:

– Я из Белоруссии. Витебская область, посёлок Осинторф — под Оршей. Детские воспоминания — это патроны, похожий на жёлтые макароны порох, осколки снарядов, ржавая колючая проволока, каски, гильзы патронов и снарядов, хвостовики мин… А ещё солдаты-сапёры, которые каждое лето везли через посёлок на грузовиках с песком ржавые снаряды и мины.

Неподалёку от дома, в деревне Шабаны, отойдя на сто метров, сразу попадал в тень кустов, под которыми не росла трава: земля была нашпигована металлом. Из грязи и глины торчали осколки, проволока, мятые фляжки, подмётки кованых сапог… И воронки, заполненные водой — «бомбища», следы падения крупных бомб. Иногда в них водились пескари и караси…

В наших местах фронт стоял месяцами. Там шла позиционная война, с неудачными для РККА атаками — с осени 1943 по памятное лето 1944 года. Поэтому война для меня, шести-семилетнего пацана, была данностью — без кино и книг. Очень наглядно, по-настоящему.

Помню, как мы с двоюродным братом бились найденными берцовыми костями — посмотрели фильм «Сказка о царе Салтане», там нечисть «прикольная» размахивала похоже… А наш дядя, Сергей Ильич, нас остановил. Сказал, что нельзя так: хоронить нужно что немца, что нашего. Все — люди.

Весной 70-го я, первоклассник, переехал в Тольятти. Здесь войны уже не было. Для меня 9 мая — святой День. Праздник с горечью и радостью.

Наталья Мишанина

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий