Тольяттинский краеведческий музей: что скрывают фонды юбиляра

Как уже неоднократно информировал «День Города», в этом году тольяттинский краеведческий музей отмечает солидный юбилей — хорошо известному многим горожанам ТКМ исполняется 55 лет.

Как известно, сейчас в музейных фондах, в  десятках коллекций, хранится более 70 000 предметов и документов. Памятующий о юбилее и ведомый неуёмной любознательностью, «День Города» с удовольствием принял приглашение сотрудников Краеведческого посетить фондохранилище.

Удалось не только походить-посмотреть, но и расспросить: куда исчезли дни дарения, как музей находит деньги на выставки, что вызывает особый интерес посетителей и о многом другом.

– А может, музею в Интерклуб переехать? – участливо спросила я у заместителя директора по развитию музея Татьяну Ткаченко, вспомнив сетования музейщиков на то, что не место музею в жилом доме.

– Он нам будет мал, – ответила Татьяна Юрьевна.

– В «Сатурн»?

– Там много перестраивать под нас придётся. А вы вообще представляете, что значит для музея переехать? Он не сможет работать как минимум месяц. А потом ещё полгода восстанавливаться будет. Ведь надо же будет полностью разобрать наши постоянные экспозиции «Ставрополь провинциальный» и «ХХ век», потом заново их собрать в новом пространстве. Я даже не представляю, сколько это может времени занять.

А фонды?! То, что видят посетители — лишь небольшая часть музейной коллекции. У нас больше десятки тысяч единиц хранения, это всё нужно было бы тут собрать, перевезти и на новом месте расставить. Про переезд даже страшно думать.

Высказавшись, Татьяна Ткаченко предложила экскурсию по фондам. Вместе с главным хранителем музея, Валентиной Котовой, мы отправились по закромам.

– В подвалах уже ничего не осталось. Нас пару раз затопило — хватило. Перевели все фонды на один этаж, — пояснила Ткаченко.

Что приносят в химчистку

Начали с «гардеробных» — двух небольших помещений, где плотно, в два яруса, хранится одежда — женские наряды, верхняя и военная.

– Мы периодически отдаем одёжду, какую можно, в химчистку, — рассказала Валентина Котова. — Верхняя одежда передаётся нам ношеная, хотелось бы, чтобы она хранилась долго. Вот наша недавняя радость — обретшие прежний вид кожаные галифе красного командира. Они были настолько вытертые — почти белые. Мы отдали их в химчистку, где их почистили и покрасили.

– А что это они такие короткие?

– Так в высокие сапоги заправлялись, длиннее ни к чему.

Всего в музее хранится около четырёхсот костюмов — мужские и женские, национальные и современные, по моде прошлых лет и профессиональная одежда. И порядка ста пар обуви.

Тысяча документов

Документальный фонд занимает довольно большое помещение, но из-за шкафов, его перегораживающих, этого совершено не видно. При входе в глаза бросается стопка советских плакатов.

– В папках — более тысячи документов. Ориентироваться помогают этикетки на шкафах, сообщающие, какие бумаги можно найти в этой части. Оборудования у нас нет, мебели для фондохранилищ тоже. Обустройство фондов — процесс медленный.

– Помню, пришла в 1997 году в музей — мне то же самое рассказывали и показывали. Время прошло — и работали много, и сделали столько, и деньги вроде выделялись…

– На фонды не выделялись, — уточнила Татьяна Юрьевна. — Поэтому работаем с тем, что есть.

– Зачем же вы проводите дни дарения, если негде хранить вещи?

– Мы их отменили, — огорошила Ткаченко. — В прошлом году уже не было. Дни дарения — хорошая акция, посетителям нравилась. Но нам действительно негде хранить вещи. И хранители сказали: «Хватит!».

Фонд редких книг занимает небольшую комнатку рядом с кабинетом директора. Хранится там полторы тысячи книг. Дореволюционные «Атлас плодов» и «История России», «История Греции» и лаконично оформленная брошюра «Комсомол на борьбу за высокий урожай» 1934 года издания.

Есть книги по краеведению и дневники наблюдений за погодой. Любопытный человек может пропасть в этой комнатке.

– Это открытое для посетителей фондохранилище. Тут у нас на выдвижных рельсах картины, на полках — предметы декоративно-прикладного искусства и скульптура. Мы специально подобрали красивые вещи, чтобы приятно было рассматривать. Здесь предметы хранятся не в таких стеснённых условиях, хотя мы постарались всё поплотнее расставить, – рассказала Валентина Николаевна.

– А скульптур Балашова у вас не осталось?

– Все о них спрашивают. Больших скульптур, которые помнят по Центральному парку, у нас нет — все у его вдовы. У нас есть работы Балашова поменьше, – пояснила Татьяна Ткаченко.

– А эти предметы попали к нам из Автовазбанка — после того, закрылся он сам и его музей. Но, конечно, там никто предметы не описывал, этикетаж не вёл. Поэтому мы не знали, что это и откуда. А тут нам досталась подборка публикаций Андрея Жданова. Из них мы узнали, что банку дарили свои работы ювелиры Шароновы.

– Здравствуйте! — в зал вошла завотделом по связям с общественностью Светлана Борисова с ноутбуком. — Мне надо проверить здесь интернет, чтобы можно было наладить интернет-трансляцию из открытого фонда.

– Лучше, конечно, вживую с предметами общаться, — заметила Ткаченко. — Но и это дело нужное. Давно об этом думали, но у нас рук не хватает.

Здесь Русью пахнет

– А здесь у нас крестьянский быт, — объявила чуть позже Валентина Николаевна.

– Так деревом пахнет! И много прялок. Почему? Они хорошо сохранились, или ими дольше всего пользовались?

– Их нам чаще всего приносят.

– А ступы для чего? – с подозрением спросила я. Неужели слёт?

– Что-то грубое перетолочь, зерно, например, — вернула меня на землю Котова.

Оружие под замком

Самая строго охраняемая в ТКМ комната — оружейная.

– Она под сигнализацией и охраной. Закон о хранении оружия предписывает держать его в специальных сейфах. Неважно, что оружие в нашей коллекции недействующее. Музей выполняет все требования, — заверила Татьяна Юрьевна.

Экскурсия по фондам получилась стремительная и насыщенная. И ведь столько ещё не рассказали!

– В музее хранят не вещи — мы же не склад. Храним историю — семьи, города, страны в целом. Для нас важна легенда, люди сюда за ней и идут, — говорит Валентина Николаевна. — Я всегда привожу такой пример. Вот есть, например, в коллекции гусиное перо. Ну, перо и перо. Но если сказать, что им писал Пушкин, то как сразу к нему изменится отношение!

– Татьяна Юрьевна, так надо музею переезжать, нет?

– Учитывая, каким потрясением может стать переезд, хочется если уж и перебираться, то в собственное новое здание, обустроенное именно под музей. Любое другое, тем более давно построенное, не вариант. А пока такого нет, музей живёт, работает и отмечает 55-летие в тех условиях, которые есть.

Жилой дом, может быть, не самое плохое место. Да и музей — не самый докучливый и шумный сосед. К тому же наравне со всеми жильцами аккуратно оплачивает пользование общедомовым имуществом и вносит плату за капитальный ремонт. И даже чинит коммуникации в подвале — как муниципальное учреждение.

Наталья Мишанина

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс